Шаляпин посещал Днепродзержинск

ШаляпинИнтересный экспонат хранится в фондах народного музея истории Днепровского металлургического комбината имени Дзержинского. Речь о воспоминаниях Арка — действие Давидовича Куценко, 1909 года, записано в августе 2000-го.

«Неужели пел Федор Шаляпин в зале инженерного клуба? Да, пел. Имею все основания так уверенно отвечать на этот вопрос, ссылаясь на многочисленные эмоциональные рассказы слушателя того памятного концерта — близкого мне человека, моего тестя Ивана Ивановича Нерубенка.

Выступление Ф.И. Шаляпина в инженерном клубе состоялось в 1915 или 1916 годах (точно не помню). Попасть на этот концерт было непросто. К инженерному клуба допускались только служащие заводоуправления и инженерно-технический персонал не ниже мастеров. Иван Нерубенко в то время работал в механической службе доменного цеха (умер 1943 года), а отец его жены Ангелины Ивановны-Иван Макаренко был мастером мартеновского цеха. С трудом, при содействии последнего, молодоженам Нерубенкам все же повезло послушать магическое пение Шаляпина. Выражаю догадку, что знаменитый певец согласился выступить в периферийном рабочем поселке Каменском, которое стало городом только в 1917 году, наверняка зная о великолепной акустике в зале инженерного клуба, ведь лат под полом сцены установлены на бутылках из-под шампанского.

Кстати, лично мне версию о бутылках подтверждал плотник ЖКВ (фамилии не помню). Участвуя в ремонтах дома после его перепрофилирования из Дворца пионеров в музей металлургического комбината, он видел, что ремонтники по заданию руководства вынули бутылку для подтверждения наличия их в невидимом месте сцены»,-завершает свое воспоминание 95-летний ныне Аркадий Куценко.

Когда произошел тот, третий приезд знаменитого певца на Екатеринославщину? Это нетрудно установить: было это в апреле 1915 года. В Днепропетровске живет инженер Евгений Яковлев, которому пришлось ребенком слушать пение Шаляпина в 1934 году в болгарской столице Софии. В свое время Евгений Петрович работал в Днепропетровском трубном институте, очень увлекался искусством, сотрудничал с местными газетами. Зная о его заинтересованности фигурой Шаляпина, его-то перехватил почти на тридцать лет старше ветеран металлургической науки Семен Львович Баскинд и признался:

Я сам очень люблю Шаляпина. Ведь в апреле 1915-го года, как гром среди ясного неба, он подошел ко мне в Потемкинском сада в Екатеринославе (ныне-парк им. Т. Шевченко в Днепропетровске) и заговорил…

А дело было так, уточнил Семен Львович, -Я с отцом и матерью были в саду и прихватили новенький граммофон. Там вообще было с десяток граммофонов и все крутили пластинки Шаляпина, который в те дни стал главным героем Екатеринослава. Пока родители с друзьями резались в преферанс, я был назначен «заводилой»… Но каюсь, посмотрел на то, как папа азартно схватил четыре взятки на мизере и «Песня о блохе» на словах «Зовет король портного, по-слушай »...» стала плыть и затухать.

Сеня, мы-Шигина Копф!-Крикнул отец и я бросился к граммофону. Едва я схватился за ручку, как где-то сзади раздалось громогласно: «Послушайка, чурбан, для друга дорогого сшит бархатный кафтан! ..» Это «Послушайтека, чурбан» звучало так мощно, что, пожалуй, и рыбаки на Самаре, и грузчики в речном порту того момента удивлены замерли. Что касается меня, то я превратился в автомат и так закрутил ручкой граммофон застонал, а пластинка с иглой на ней дрогнула… И в это время я увидел «бога», который направлялся ко мне. Пропев куплет, Шаляпин в окружении «свиты» шел именно к нашему граммофону. Родители, подскочив, то говорили мне, застывшем на корточках, здоровались с певцом, а тот, подойдя, протянул мне руку и поднял на ноги. Его рука была такая огромная и теплая, что моя ладонь буквально потерялась в ней …

-Прекрасный граммофон, господа. Я и сам имею именно такой и даже рекламировал «Грамофон «Амур».

«Граммофон «Амур», по моему мнению, лучше всех остальных, говоря, машин передает живой тембр человеческого голоса, и я уверен, что передача некоторых моих пластинок на граммофоне «Амур» представляет собой высшую степень совершенства, которого могла достичь техника». («Русское слово», 16 декабря 1912г. / / «Летопись жизни и творчества Ф.И. Шаляпина. Л., 1989, Т.2.-С.51).

Однако вернемся к рассказу Семена Баскинда, которому в 1915 году было двенадцать лет.

Оказалось, что Шаляпин попросил вытащить пластинку и, разглядев ее, укоризненно покачал головой:

-Ах, проходимцы, ах, воры… Смотрите, господа, это не оригинальная моя запись, а украденный из записи фирмы «Граммофон», с которой у меня вот уже пятый год как подписан контракт на десять лет. Придется подавать на них в суд…

С этими словами Федор Шаляпин раскланялся и пошел дальше. Мама Семена перепугалась, но все вокруг стали наперегонки утверждать, что каждый вправе приобретать те пластинки, которые ему по карману. Ведь пластинка фирмы «Граммофон» стоит аж шесть рублей…

Ажиотаж вокруг продолжался еще долго и не было края расспросам, о чем это с вами беседовал Шаляпин? И продолжали эти разговоры еще немало дней, обрастая со временем всевозможными легендами.

С тех пор, — закончил свой рассказ Семен Львович, — я стал страстным любителем шаляпинского пения и голоса и преклонялся перед его личностью. И, еще отмечу, вскоре в столице начался судебный процесс, но деталей я не знаю.

Подробности поведала «Летопись жизни и творчества Ф. И. Шаляпина », переизданная 1989 ленинградским издательством «Музыка ».

Оказалось, что осенью 1915 года в Петрограде состоялся процесс по делу о «контрафакции» (контрафакция — нарушение прав автора незаконным изданием) и Федор Иванович выступал 18 ноября 1915 в окружном суде как один из свидетелей-экспертов.

Суть дела была такова: общество «Граммофон», заключившее договор с Шаляпиним, обвинило фирму «Орфенон» в копировании без разрешения пластинок, напетыми для общества «Граммофон» рядом известных артистов. Шаляпин показал, что ему лично приходилось убеждаться в пользовании фирмой «Орфенон» его воспроизведением, сделанными для фирмы «Граммофон». Артист подтвердил, что этим нанесен ущерб не только фирме, но и ему лично. По соглашению с «Граммофон» он должен был получать с каждой проданной пластинки по 1 рублю 80 копеек, причем пластинки должны были продаваться не дороже чем за шесть рублей за штуку. Между тем фирма «Орфенон» продает пластинки с его песнями значительно дешевле, за что они продаются лучше и тем самым сокращают продажу настоящих пластинок, по которым и оплачивается певец» (газета «Речь», 1915. — 19 ноября).

К сожалению, первый «антиаудиопиратский» процесс в России не принес утешения истцам. Ответчик оказался оправданным, поскольку закон об авторских правах 1912 просто не мог предвидеть развития звукопередающей техники и всех последствий. Для «пиратского» «Орфенона» же процесс стал дополнительной рекламой — их пластинки все же дешевле …

Впрочем, тот третий приезд в Екатеринослав дал Шаляпину немало приятных эмоций и радужных впечатлений. Ведь именно после прогулки по нынешнему парку им. Т. Шевченко Федор Иванович писал детям в Москву: «Сейчас я нахожусь в городе Екатеринославе. Он стоит на берегу того же Днепра, который вы видели в Киеве: город очень красивый, и особенно красиво здесь в «Потемкинском саду» — это бывшая резиденция вельможи Екатерины II, господина Потемкина. Сад этот довольно большой, находится на высоком берегу Днепра, а так как Днепр сейчас разлился, то картина замечательная и величественная, тем более, что здесь весна уже в самом разгаре, цветет сирень и вокруг много, много зелени. Тепло и великолепное солнце».

В тот приезд вместе с Шаляпиным в Екатеринослав прибыли два знаменитых музыканта — Федор Федорович Кенеман, блестящий пианист, дирижер и композитор, чьи баллады «Как король шел на войну» и «Три дороги» были в те годы постоянно в репертуаре певца, и скрипач- виртуоз Б. А. Ласс, чья вдохновенная и изящная игра тонко оттеняла бархатную теплоту шаляпинского голоса в «сомнениях» М.И. Глинки и «вакхической песни» О.К. Глазунова. Эти музыканты, наверное, сопровождали выступления Шаляпина и в Каменском.
  • 0
  • 22 ноября 2011, 00:55
  • 1st

Комментарии (2)

RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.