Блог им. 1st топик находится в черновиках Степные хозяева

Посполитый казак, 17 век. Худ. С. ВасилькивскийПостепенно степные просторы меняли свои очертания: монотонный, желто-серый колорит неспокойного моря травы, пропитанный разноцветными пятнами васильков, шалфеев, колокольчиков, нарушался вспахано вековечной целине или ухоженными полями, которые давали высокие урожаи. Не случайно у запорожцев даже сложилась поговорка: «Как был кошевой Мешок (в 1750 г.) не было чего всыпать в мешок, а как стал кошевым Калныш, то появились каравай, корж, и кныш». Действительно, в конце 1760-х гг жители Запорожских Вольностей уже полностью обеспечивали свои потребности в зерне, излишки вывозили в Крым и Польшу, а также снабжали хлебом армию. Именно при Петре Кал-Чернышевском, последнего кошевого Запорожской Сечи (в 1762,1763,1764-1775), проводилась планомерная колонизация и нередко заселялись спорные (приграничные) земли, на которые посягали Польша и Россия. Благодаря такой земельной политике Коша в XVIII веке, в частности и на территории современной Днепропетровщины, начался стремительный рост числа зимовщиков, которые прилюднивались и становились слободами.

Многочисленную категорию колонистов Запорожских Вольностей составляли посполитые. Они бежали из своих родных сел от экономического и религиозного гнета, ища счастья — доли на свободных запорожских землях. Да это и неудивительно, ведь крепостничество на Запорожье не было, а желание работать не на барина, а только на себя и на свою семью, было извечным стремлением украинского крестьянина.

Список посполитых Камянского. 25 сентября 1756 года. Центральный госархив УкраиныВ 1756 г. в Кодацкой паланке, в состав которой входили запорожские слободы Романково, Каменское, Тритузное и Карнауховка, проводилась перепись посполитых людей, вследствие чего
выявлены места их выхода. Так, в этот период значительная часть населения Романково состояла из переселенцев Чигиринской губернии (74 человека во главе с атаманом Назаром Булаенко) и Миргородского полка (49 человек). Это-Омелько Колесник, Роман Пивовар, Каким Шерстюк, Мусий Рыбалка, Федор Коваль, Остап Ткач, Федор Гончар и другие. Доминирование мигрантов из указанных регионов прослеживается и в соседнем Каменском (48 человек из Чигирина губ. Во главе с атаманом Тимком Ильченком, по 15 человек — с Миргородский и Полтавского полка). В с. Тритузное преобладали крестьяне из Миргородского полка (6 человек), в Карнауховке — с Лубенского (11 человек) и Миргородского полков (16 человек).

Неуверенность в будущем приводила к высокой миграции населения, поселенцы не засиживались на одном месте, по разным причинам покидая обжитые места. Кроме того, руководство территорий, откуда мигрировали поселенцы, боролось за возвращение беглецов. Например, в июле 1752 г. Гетманская старшина требова выселения всех левобережных выходцев из Самарской паланки, Старого и Нового Кодака, Каменки Левобережной, Каменки Высшей (ныне — Днепродзержинск), Каменки Низшей (ныне — Лоцманская Каменка ), чего не спешила делать казацкая старшина.

Для запорожских слобод, возникших на территории современного города, было характерно разграничение между собственно сечевиками — воинами-профессионалами, и посполитыми, которое в целом существовало на Запорожских Вольностях. Независимо друг от друга в повседневной жизни существовали две общины — казачья и посполита, каждая выбирала себе атамана. Номинально подчиняясь Сечи, посполитые, как и сечевики, входили в состав Войска Запорожского и созывались на войну особым выстрелом из пушки или объявлением специальных гонцов от кошевого атамана. В то же время многие сечевики, приписанные к куреням, фактически были разбросаны по домам на Вольностях. Но в случае необходимости они должны были отбывать военную службу на деньги. Кроме того, на них распространялась повинность «постоя» войска и отдельные денежные налоги. Посполитые в мирное время были освобождены от военной службы, но зато они платили основные денежные налоги и отбывали много других повинностей в пользу войска: выполняли различные работы в военных зимовках, на военных сенокосах; повинности военного «постоя» и тяготы — починка дорог, мостов, гатей подобное.

Череда крупного рогатого скота. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории ДнепродзержискаЕсли в начале хозяйство носило преимущественно характер промысла, то впоследствии ведущее место заняло скотоводство. С увеличением количества зимовщиков и хуторов получило распространение земледелие. Как правило, за усадьбой великого зимовника протягивались поля с посевами ржи, пшеницы, ячменя, гречихи. С развитием земледелия осваивались новые земельные угодия в степи. В начале 1769 священник и другие жители с. Романково обратились к Коше с просьбой разрешить им пахать сферу в тех местах, где они делали это каждый год. То есть речь шла о получении разрешения на освоение местности за деревней, которая традиционно использовалась под пастбище. Кош позволил при одном условии: «чтоб они при этом и при снятия хлеба будут сами в случае набегов неприятеля… себя оберегать». Кроме угрозы нападений кочевников, хозяйничать приходилось в нелегких природно-климатических условиях: чрезвычайно холодные зимы, сильные степные ветры, весенние наводнения, — все это требовало незаурядного умения, чтобы получить урожай. Запорожцам приходилось переживать и неурожайные годы, а также бороться с вредителями полей — саранча, стаи которой уничтожали на своем пути всю растительность. Во время эпидемий чумы и моровой язвы, что время от времени охватывали запорожские поселки, напуганный люд разбегался из степей, бросая все нажитое добро.

Но несмотря на трудности пограничную жизнь, земледелие постепенно заняло доминирующие позиции в хозяйстве запорожских зимовщиков и слобод. Об этом свидетельствовало строительство мельниц, как водяных, так и ветряков.

Владельцы лодейных мельниц платили отдельный натуральный налог — «осыпь» в пользу военной и паланковой канцелярии, а также сечевой церкви в размере одной кухвы пшеничной и 4 коробов ржаной муки. Так, в 1767 г. «Мельничное» взято в Романково к отцу Щербину, к Яцку Бурчаку, в Олейничку. Улас Гунько и казак Шкуринский Лукьян Большой пообещали привезти хлеб к паланке позже. В Карнауховке налоги платили Яцко Шрамзкозаком-Щербативский АндрийТаран, Гриша Манейло, в Каменском — Гриша Коваль с Алешей Горбом, Ордынским, Кравченко, Сторчак.

Мельницы. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон XIX в. Музей истории Днепродзержинска
Мельницы. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон XIX в. Музей истории Днепродзержинска

В 1774 г. количество водяных мельниц в запорожских слободах Кодацкой паланки уменьшилась за счет неурожая хлеба и низкого уровня воды в Днепре, то есть летом в этих краях была засуха. В Карнауховке по одной водяной мельнице имели казаки и посполитые Яцко Шрам, Яцко Удма, Яцко Бурчак, Василий Коваль, в Каменском — Грицько Губа, Шматко, Даниил Коваль, в с. Романково — Бочка-Змаком, Даниил Яковенко. Владельцами лодийних мельниц и мельниц были в первую очередь зажиточные жители запорожских слобод.

Заметную роль в торговой жизни играли ветчины или корчмы и пивной с ледника и погребами, которые часто встречались при постоялых дворах. В Романково было 15 кабаков, Каменском — 7, Тритузное — 2, Карнауховке — 10 38. Трактирщики торговали также бакалеей и товаром. Тот, кто имел право продавать водку, платил в казну 95 коп. налога.

Посполитое население, которое не несло военной службы в мирное время и не мало политических прав в Войске, с точки зрения паланковой администрации делилось на несколько групп по имущественным критериям: «тяглые» или «нельзя», владевшие землей, скотом, мельницами, «пешие», которые называли себя «неимущими» и «нищими» или «крайне нищими», и имели только дворы и дома. Кроме этого, были еще и подсоседки: те, кто не имели своего хозяйства, а жили во дворах казаков или простолюдинов, за что выполняли определенные работы.

Размер налогов и объем повинностей зависели от принадлежности посполитых к состоянию. Формально распределение повинностей в слободах происходило на общественных собраниях или сходках, в действительности же этим распоряжались слободские атаманы. В приказе полковнику Кодацкому Петру Иванову о дворовом количестве в 1756 и 1757 «велено бьіло с посполитих взьіскивать денежньїй оклад с пешего с Нового Кодаку сто рублей да с сел Камянского по десять и Романкового сто шестьдесят рублей… В Коше представ­лено, что с самих сел посполитьіе в разньїе места посходили и потому расписанию взьіскивать с обидою с пешего повелеваем вам как в Новом Кодаку там по означен- ньіх селах противу дворового наличного числа посполитих на взьіскание денежного окладу учитьівать в пропорцию расположение и потому взьіскивать. По исполнение же сего Кошу рапортовать 28 ноября 1761 г.». Главным денежным налогом, который власть взимала с простолюдинов, был «войсковой оклад»: для тяглого этот налог составлял 80 коп., Для пешего, имевший дом, — 30 коп., для батраков — 70 коп., для подсоседков — 50 коп. Кроме этого основного налога, посполитые платили налог на содержание общественного писаря в размере 10 коп. с тяглого и 5 коп. по пешему. От налогов можно было избавиться с переходом в военное положение, пребывание в котором было выгодно и по материальным, и по нравственным соображениям.

Украинский пейзаж. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории Днепродзержинска
Украинский пейзаж. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории Днепродзержинска

Освобождение от повинностей предоставлялось только с разрешения Коша. Так, 7 декабря 1772 г. в ордере на имя Кодацкого полковника Киш велел «озака куреня Незамаєвского Ав- раама Русака оженившегося на дочери Каменского жителя Никитьі Назарка, и в той же хате, где он, Назарко, жителствующий, не употреблять ни в какие громадские повинности до предбудущей весньї. От весньї должен ту хату и двор оставить и пост- роивши иную, жительствовать и отправлять козачую службу ». 8 декабре 1774 Киш освободил от повинностей карнауховского казака Василия Штофака «за его убожество ко исправлению во оном впредь на один год увольняется.., ". В ордере кошевого атамана Петра Калнышевского Кодацкого полковнику Ногаю от налогов на два года лишался «Ведомства нашего Романковского жителя Грицька Гуржия, в разсуждении иностранства и убожества и чтоб в том мог он себе поисправить, увольняем от всех общенародньїх повинностей от сего числа впредь на два года. О чем вам ведать и приказать громадскому отаману, чтобьі он его, Гуржия, чрез тое время никуда не употреблял, а свободно бьі оставил, дабьі сею лготою напредки себе поисправить мог к службе как должно». Эти примеры свидетельствуют, что среди казачества росло и углублялось социальное неравенство. Столкновение интересов казацких группировок все дальше приобретало черты антагонистических противоречий.

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»

Блог им. 1st топик находится в черновиках Казацкие зимовщики и слободы - продолжение

Казацкие зимовщики и слободы — начало

В 1754 г. судьба забросила в Каменское казака Деревянковского куреня Григория Сторчака. В зимовнике казака Кладия он умудрился продать трех краденых лошадей местному куринному. Последний, не зная наверняка об их происхождении, пытался перепродать приобретенную скотину брату казака Василия, польском жителю, который приехал в гости в Каменское. Во время сделки репутация куренного сильно пострадала, поскольку оказалось, что кобылы краденые… На протяжении следствия было выяснено, что Григорий Сторчак за короткий промежуток времени, до своего появления в Каменском, успел узнать на собственном опыте вкус легкого заработка. Он попал на Запорожье вместе с чумаками лишь в мае 1754 г., чтобы распродать два воза с водкой (горилкой). Заработав денег, поехал дальше, в Кодак, для закупки другого товара — шерсти. После этого вместе с товарищем — казаком Лавреном Вороным вернулся на Сечь, чтобы получить паспорт. Дальнейшая дорога казака Григория Сторчака пролегла в городок Крылова, в котором он продал шерсть и соль и снова вернулся на Сечь. Оттуда поехал в зимовник Шабельника, затем — в Кодак, где не удержался от искушения и украл коня. На радостях от легкой наживы на протяжении нескольких дней Сторчак пил водку и вернулся в зимовник Шабельника. Обменяв украденного коня на напитки, снова направился на Кодак, оттуда каюком переплыл на другую сторону Днепра напротив Тритузного, вышел за Бригадировкой, забрал трех лошадей, которые без присмотра паслись в степи, и попал в Каменку, где и состоялась эта сомнительная сделка…

Криминальная драма, которая произошла в Каменском в 1759 г., было с куренным Кисляковского куреня Антоном Чалим. От Великого поста до Вербного воскресенья он жил у каменского казака Ивана Липового, «бадаючись шевським ремеслом». До этого гость уже успел «отметиться», похитив вола у казаков Ивановского куреня, которого затем пустил на еду в зимовнике Юска Шамало. Поэтому Чалый не очень был удивлен предложением другой временной жительницы зимовника — бабы Марии Ступачки, украсть червонцы во время очередного отсутствия Ивана Липового. Дождавшись отъезда гостеприимного хозяина из дома, неблагодарный гость стал бить его жену по голове, пытаясь узнать о месте тайника денег. Но даже умирая, женщина не отдала тяжелым трудом заработанные средства. Разгневавшись, вор сорвал с нее рубашку и убежал. Купил за 9 руб. лошадь в Кисляковского куренного Кочана и некоторое время путешествовал. Затем, уверенный в своей безнаказанности, Антон Чалый вернулся в Каменское, причем к казаку Липовому. Последнему только осталось связать его и передать на суд к Кодацкой паланки.

Уроженец г. Келеберды Полтавского полка Антон Стовба, после смерти отца Ивана Торопила, жил при дяде своем, келебердинскому жителю Гаврилу Васи-Ленку. 18-летним ушел на Запорожье, в Кальмиус, где занимался рыболовством. Затем женился и в 1757 г. вместе с женой поселился в Кодаке, у местного жителя Радка Токаря. В 1759 г., вместе с жителем Каменского Лукьяном Брицким, украл четырех волов у Кодацких жителей и конскую сбрую. Пытаясь продать украденное на ярмарке, воры были задержаны казаками и бросились бежать. У домоткани Романковские казаки нагнали их и передали военному приказчику с. Романково Филиппу Стягайлу.

Петр Незнайка родился в с. Тростянец Нежинского полка в семье Тишка Ярмака, 15-летним ушел в Киев. Оттуда вместе с казаками на дубе приток на Сечь. Нанялся на службу к Степану Калиты — казака Батуринского, и отслужил 5 лет. Поехал по его приказу рубить лозу и убежал. Попал в Романково, где подружился с шкуривским куренным Захаром Белым. Поехали они к другому товарищу — куренному Пластуневскому Орловскому, продали водки в долг и стали шиковать в с. Романково. Вишинкувавши кухву водки, Захар отъехал по делам. Петр Незнайка направился к зимовнику Калите, где раньше жил. На пути встретил казака Корсунского куреня Ивана Байдака, который стал выспрашивать о краже лошадей из его зимовника, находившихся в балке Криничеватой или Понизковой, как она называлась ранее. Не поверив в невиновность Петра Незнайки, Байдак задержал его и привез в Кодацкую паланку, но тот в краже так и не признался. Персоналии, о которых упоминалось в архивных документах, были героями своего времени, которые в поисках свободы бежали на Сечь и не удерживались от соблазна легкой наживы.

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»
  • 0
  • 29 ноября 2011, 05:10
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Казацкие зимовщики и слободы

В период Новой Сечи (1734 — 1775 гг), по возвращении запорожцев под российский протекторат, сложились благоприятные условия для дальнейшего заселения края, особенностью местоположения которого заключались в удаленности от татарских кочевий, благоприятных природных условиях для земледелия. Начиная с 30-х гг XVIII в. сечевое правительство начало заселять Вольности Запорожские. Земля на Запорожье считалась общевойсковой собственностью. Земельные наделы отводились Кошем или паланковым правлениям, но во многих случаях казаки сами выбирали себе участки, удобные для выпаса скота и земледелия. Запорожские поселения в основном возникали на местах уже обжитых уходов. Затем поселенцы обращались к Коше с просьбой выдать «паспорт» или «билет» на право пользования земельным участком. Конечно, им могли воспользоваться только те казаки, у которых были средства для основания собственного хозяйства. За несколько десятков лет край начал заметно менять свой облик. Он превращался в страну оседлой земледельческой культуры со свободным крестьянским населением. И поэтому неудивительно, что именно на Запорожье, где никогда не было крепостного права, впервые в Европе сложилась прогрессивная форма многоотраслевого хозяйства фермерского типа — запорожского зимовника.

Карта Вольных Земель Войска Запорожского. Гравюра, XIX век.
Карта Вольных Земель Войска Запорожского. Гравюра, XIX век.

Запорожский зимовник. Копия картинки из книги Д.И. Яворницкого "Запорожье в остатках старины и преданиях народа", С-Пб, 1889

Что же он собой представлял? Это было небольшое поселение, жители которого вели собственное хозяйство: разводили лошадей, крупный рогатый скот, овец, свиней. Д. И. Яворницкий в своем фундаментальном трехтомнике «История запорожских казаков» дал подробное описание жилья запорожцев вне Сечи. Он писал, что в каждом зимовнике было два-три дома для людей и различные хозяйственные постройки; хаты строили на время из рубленого дерева, плетеные из хвороста и обмазанные глиной. Внутри каждой «була кімната й окрема комора; хати будували серед великог о подвір’я, оточеного тином або частоколом; на подвір’ї були хліви, клуні, стайні, льохи або погреби, омшаники або зимові приміщення для бджіл». По официальным описаниям 1769 года под зимовником понимали усадьбу, в которой было «хат три, одна с комнатами, и две коморьі с лехом й стайнею рубленньїми, загородь, четьіре двора частокольньїе из доброго резаного дерева, досчатьіе. Близ же одного зимовника мельница двопольная (на два постава) и со всем в ней хлебньїм и прочим припасом». Зимовники редко строил один хозяин, преимущественно три — четыре; у каждого хозяина зимовника было по несколько казаков и при них по 10, а над всеми «хозяин», то есть управляющий. В зимнее время поселения были многолюднее, чем летом: к ним приходило из городов, чтобы прокормиться, немало разного люда, который подолгу жили на зимовках; летом же люд задерживался на неделю-другие, далее переходил из одного зимовника во второй, со второго на третий.

Большинство зимовщиков были разбросаны по берегам рек, островах, балках и оврагах; жили в них или женатые запорожцы, или люди, пришедшие из Украины, Литвы, Польши, или неженатые «абшитовані» («отставные») старшины, которые покинули сечевую службу и удалились в степь со своей челядью, ребятами, мальчишками и батраками. Официально казаки — зимовцы звались сиднями или гниздюками, насмешливо-бабниками и гречкосеями; составляя обывателей, то есть были подчиненными сечевых казаков. Они приписывались к одному из 38 куреней, традиционно сохранялись на Сечи, и в случае военной опасности становились на защиту паланки. В мирное время посполитые (они составляли крестьянство) обеспечивали продовольствием сечевых казаков. В случае необходимости их привлекали к военной службе, как правило к сторожевой и сооружению военных объектов. Кроме благоустроенных зимовщиков, на Запорожье было много стихийно основанных малых хуторков со скудным хозяйством: иногда там не было даже ни одной хаты, только одни землянки, принадлежавшие мелким держателям.

Зимовщики, основанные вдоль Днепра, другими реками, в балках и оврагах, разрастались за счет пришельцев — беглецов от крепостнического гнета и постепенно перерастали в села. Нередко они получали свое название от учредителя или хозяина. Зимовщики казаков положили начало многим населенным пунктам Днепропетровщины, включая и территорию современного Днепродзержинска, которая активно заселялась в период Новой Сечи. По подсчетам российского ученого-демографа В. Кабузана, в 1745 г., среди тринадцати крупных поселений, не считая зимовщиков, входивших в состав Ко-Дацько паланки, рядом с с. Новые Кодаки (с 1650 г.), Старые Кодаки (с 1632 г.), Запорожская Сечь (с 1734 г.), Никитин Перевоз, Шолохово (с 1740 г.), Томаковка (с 1740 г.), Звонецкое (с 1745г .), Таромское (с 1704р.), Анновка (с 1740г.) иТарасивка (с 1740р.), уже существовали поселки Романково (с XVII в.), Карнауховка (с 1738 г.), Тритузное (с 1740 г.), находящиеся в пределах современного Днепродзержинска.

Из-за опасности и нестабильности в военном отношении на территории границы оседали люди с определенными чертами характера, отважные и мужественные, способные на риск, согласные терпеть дискомфорт. Среди них — участники беспорядков, произошедших в Ярославце, Козельце, и других селах Козелецкого уезда на Черниговщине на протяжении 1738-1740 гг во главе с поляком Иваном Миницким, выдававшего себя за царевича Алексея Петровича. Убегая от неизбежного наказания, мятежники нашли приют на Романовом кургане.

В конце 1750-х гг в Романово переселились польские украинцы — жители Правобережной Украины, которая находилась к концу XVIII в. в составе Польши:
«…. Польские украинцы перешли на Запорожье, и заселили вблизи Днепра старые урочища на Романовой могиле (ныне село Романово и Каменское) », — писал один из первых историков Южной Украины А. Скальковский.

Землянка запорожских казаков. Из альбома худ. Ж.А. Мюнца, 1781 г. Прорисовка Ф. Сорокина
Землянка запорожских казаков. Из альбома худ. Ж.А. Мюнца, 1781 г. Прорисовка Ф. Сорокина

Какие же географические объекты имел в виду исследователь, употребляя название «урочище»? В древности урочищами называли территории, которые составляли естественную границу и выделялись среди окружающей местности. Как известно, местность вокруг Романового кургана была покрыта оврагами, балками, водоемами, земли между которыми заселяли мигранты. Склоны высоких холмов запорожские казаки часто выбирали для сооружения подземных землянок или Бурдюг — первоначальной форме жилья на Запорожье.

Особенно привлекательными для поселенцев были балки с провалами, заросшими ягодниками, Терновник, в наиболее затемненных местах, где были потайные ходы и норы. По народным преданиям, в норах жители находили спасение от чумы, которая косила людей на протяжении 1738 -1739 гг. Романково разрасталось, а впоследствии от поселка отделились Аулы: туда ушли те казаки, которые женились на татарках-служанках, вывезенных ими из Крыма. В документах также встречались названия: Романково-1, Романково-2, т.е. Аулы.

Трудно переоценить в жизни людей значение воды, поэтому неудивительно, что поселения возникали вдоль Днепра и других рек. Далее по Днепру, по Романкову, напротив острова Слюсарева, возникло село Каменское, в зиму сечевики часто останавливались на зимовку. Вероятно, что Слюсарев остров, который имел две версты длины и двести саженей ширины и обозначен на атласе Днепра 1786 г. без названия, как и Романов, служили местом уходницких промыслов: достоверно известно, что одну половину его получил один из Кодацкий козаков.

В источниках и литературе Каменско-Кодацкой паланки встречались и другие названия: Каменка заднепровских, Каменка Высшее, Каменка Тритузнева, в основе которых слово «камень». Как писал Феодосий Макаревский, «селение Каменское… по всей вероятности, назван так по расположению своем вблизи реки Днепра, на правом берегу которого имеется вот природа каменистая скала, доставляющая в изобилии крепкого слоя плоский камень, служащий на изделку оград для селений жителей и на другие хозяйственные потребности». Камнями, этой твердой естественной горной породой, ранее был щедро усеян Днепр и его притоки. Поэтому не случайно названия, происходившие от слова «камень», были весьма распространенными. Еще А. Скальковский, путешествовавший землями нашего края в 40-х гг XIX в., насчитал между Херсоном и Кременчугом 12 или 13 урочищ с этим топонимом: Чаплинская Каменка, Лоцманская Каменка, Красная Каменка, Ингульская Кам Каменка, Базавлукская Каменка и другие.

Казак Камион. Худ. Овчинников, 1950-1957 гг. Музей истории Днепродзержинска
Казак Камион. Худ. Овчинников, 1950-1957 гг. Музей истории Днепродзержинска

Бывший запорожец Никита Корж считал, что название поселка происходит от фамилии казака Каменского. Действительно, такая фамилия встречалось среди казаков Войска Запорожского. В реестре сечевиков 1756 указано пятеро казаков с такой фамилией: казак Шкуринский куриня Григорий Каменский, казаки Уманского куреня Иван, Прокопий и Кирилл Каменские, казак Полтавского куреня Прокоп Камянский, но ни одного — среди хозяев зимовщиков.

Наконец, в книге «По Екатерининской железной дороге» находим: «Село Каменское возникло из зимовника Запорожца Камион». Легенда о казаке Камион, которая не имеет под собой исторических корней (в источниках не зафиксировано такого имени среди запорожцев), еще долго будет питать воображение современников.

Очевидно, что первопоселенцы Каменского обживали земли, находившиеся в районе современного речного порта Днепродзержинска, на заплавневой террасе Днепра. Сегодня сложно локализовать место с большей долей вероятности, поскольку археологических памятников не сохранилось.

У Каменского напротив острова Гречаного, максимальная ширина которого была 200 сажень (примерно 427 метров), а длина достигала одной версты 300 сажень (примерно 1.7 км), за Речицкой заборой, вдоль реки Коноплянки возник поселок Тритузное. Его название происходит от реального лица — отставного запорожского старшины Данила Семененко, прозванного Тритузом, который любил похвалиться: «О, у меня три сына, как три туза. Я на сыновей, как на тузов надеюсь». Несмотря на то, что этот казак был далеко не равнодушен к водке, он отличался трудолюбием и гостеприимством. В основанном им зимовнике всегда было много наемников, а также приятелей и знакомых хозяина. Как писал епископ Макаревский, «в 1740 г., в славних дачах запорожского козачества, между многими зимовниками Кодацкой паланки, зимовник отставного запорожца, войскового старшиньї Данильї Трейтузного, Тритузнага, обширнейший, богатьш и вполне благоустроенньш, со множеством землянок и мазанок».

Далее по Днепру, напротив забор Ясиноватой и Липовой, выросло село Карноуховка (позже — Карнауховка). В отличие от хозяйственного Тритуза, основатель этого поселка был большим разбойником и бродягой. Упоминание о нем встречается также в письменных источниках: в 1702 году запорожцы во главе с Карноухом напали на 40 маж чумаков Лубенского полка, которые ехали на Берду за солью: «разбили все мажи, людей тиранили, волов и худобу людскую себе забрали». Очевидно, во время таких вылазок он лишился ушей, которые «или на войне поотрубили, или на морозе поотмерзли ...», потому и был прозван карноухим. По воспоминаниям старожилов, Карнаух нашел последний покой на старожитнем казацком кладбище возле Днепра, разрушенном в советское время во время очередного благоустройства Карнауховки.

Топонимы Карнауховка, Тритузное происходят от фамилий реальных лиц, которые зафиксированы в документах и литературе. Упоминавшиеся выше Карноух и Даниил Семененко, по прозвищу Тритуз — казаки-зимовники, которые действительно жили в этих краях. Отдельные географические названия местностей, которые ныне входят в пределы Днепродзержинска, встречающиеся в архиве Коша Войска Запорожского. Например, ордер господам старшинам Кодакекой паланки от 4 мая 1774 г. с разрешения казаку и жителю с. Тритузное Степану Злому присматривать за садом возле Тритузное чате в урочище; ордер полковнику Кодакм Василию стройному со старшиной от 6 июня 1767 г. на разрешение Романковскому священнику Иоанну Щербинскому держать пасеку на Романовом острове и ухаживать его от вырубки и выпасов; приказ господину полковнику Кодацкому Василию Нагаю от 6 апреля 1773 об издании открытого ордера от Коша священнику с. Романково Ефиму Сербиненко на разрешение строить хутор в урочище Аулы выше с. Романково и присматривать за Городищем с различными деревьями от народного опустошенния жителями, где селились самые разные люди, многие из которых не отличались великой нравственностью. Короткие, почти детективные истории об отдельных жильцах не свидетельствуют о закономерности, но ярко характеризуют атмосферу, царившую на пограничные, к которому относилась и территория нашего края.

Итак, в 1752 г. почти полгода скрывался в Каменском уроженец с. Мелюшки Миргородского полка Макар Нет, предварительно совершивший несколько краж в ногайцах. На Запорожье он попал после смерти отца, в 1748 г., пристав к конному телеги. Некоторое время «бодался добьічею, рибальством», а потім вирішив знайти собі більш легкий заробіток на життя»… [Продолжение см. "Казацкие зимовщики и слободы — продолжение"]

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»
  • 0
  • 29 ноября 2011, 04:58
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках История Романково. Князь Роман или обычный «бродяга»?

Романов курган остался в памяти народной и в названии поселка, возникшего у него. Происходит оно, вероятно, от мужского имени Роман. Кем же он был, то Роман, имя которого на протяжении веков сохраняется в топониме? Неужели князем Тмутороканским, вторым сыном Святослава Ярославича, о котором в летописи лаконично сказано: «В лето 6587 (1079) Приде Роман с Половце к Воиню. Всеволод же став у Переяславля и створи мир с Половце. И возвратися Роман вспять. И бьівшу ему [...], убиша и Половце Роман месяца августа 2 день. И суть кости его, и до сего лета тамо лежаче, сьіна Святославля, внука Ярославля»? Не вдаваясь в исторический анализа этого сообщения древнего автора о трагической судьбе Романа Красного, поставленного отцом на Тмутороканский престол в 1069 г., напомним, что существование топонима возможно только тогда, когда имеется постоянное население конкретной территории. Даже если то или иное название не зафиксировано в источниках, оно передавалось из поколения в поколение на уровне бытового сознания. Территория нашего края, в связи со своим пограничным положением, долгое время оставалась незаселенной. Если, отбросив всю бездоказательность версии, все же допустить древнерусские корни топонима, то сразу возникает вопрос: как сохранились названия на фактически незаселенной территории?

Каждая историческая эпоха имеет свой «топонимический словарь». То есть для каждого этапа общества были присущи свои закономерности и особенности наименования географических объектов. В условиях постоянного изменения населения остаться могли лишь названия самых крупных рек, озер, переправ и т.д… Примером такого явления может быть гидроним языкового происхождения Днепр.

Несмотря на отсутствие достоверных источников, с высоты сегодняшнего попробуем определиться с этим образом прежде во времени, когда могли возникнуть названия, связанные с мужским именем «Роман». Поскольку освоение территории с. Романково, как и всего современного города Днепродзержинска, началось с уходов, т.е. хозяйственных оседлых ячеек на определенной территории, в пределах которых происходили хозяйственные процессы, то стоит углубиться в корни этих промыслов. М. Е. Слабченко называл их «коливами- куренями», так как они « коливали… в пределах определенной земельной единицы, обозначенной натуральными барьерами и сжатыми топографически». Кочевания с целью промысла не исключало существования ячеек — баз, хотя бы одного постоянного пункта в пределах такого промысла. Вероятно, что именно такая «уходницька» база была на острове, другое название которого — Великий: «Против Романкового среди Днепра протянулась забора Косова и на ней остров Великий», — писал Д. И. Яворницкий. Эти своеобразные хозяйственные артели возглавляли вожаки с несомненным авторитетом, Гарантами которого были прежде всего опыт и уникальные хозяйственные способности к степным промыслам. Это давало право атаману относиться к своим коллегам по-отечески, не только опекать и обучать, но и требовать от уходников упорного труда. Защищая интересы каждого члена артели, атаман защищал тем самым и свои интересы.

Как правило, участок, который использовали казаки, называли по «куреню-коливі» или наоборот, когда в — по участку. Можем предположить, что имя атамана шайки казаков (иногда их в шутку называли еще и «бродягами»), которые ловили рыбу и охотились на острове, было увековечено в его названии и названии окружающей местности.

Топоним Романово, Романково происходит именно от названия Романова острова. Ведь Днепром, этим старожитным путем «из варяг в греки», двигались многочисленные торговые караваны, военные лодки, лоцманы которых досконально владели маршрутом и гидронимами. На островах традиционно останавливалось, как писал еще Г. Боплан, «множество рыбаков», в лице атамана которых Большой остров стал носить название Романов.

Не случайно Дмитрий Яворницкий, который обошел почти всю Екатеринославщину, собирая исторические памятники, получил от старожилов такой комментарий относительно Романково: «Здесь жил запорожец Роман». Этой же точки зрения придерживался и другой исследователь Южной Украины — Д. И. Багалей, который писал, что «Романково получило название от казака Романа, который имел там зимовник и вел скотоводство». Более подробно описал этот зимовник бывший запорожец, житель с. Михайловка Екатеринославской губернии Никита Корж: Роман «… имел на том месте зимовник и скотоводство, а также хлебопашество, коим и все казаки, вышесказанные осадчие, занимались рыбной ловлей, хороших и выгодных местоположений и ставок, более Днепром в гору и вниз простирающихся, и гораздо в большем количестве, тогда изобиловавших разнородной рыбой, чем в нынешние времена».

Вероятно, что первоначальным топонимом является именно Романовка, производным от него — Романково.

Запорожец с головой убитого врага. Гравюра Т. Калинского. 70-е гг. 18 века
Запорожец с головой убитого врага. Гравюра Т. Калинского. 70-е гг. 18 века

До наших времен дошло несколько версий легенды о казаке Романа. Одна из них записана Ф. Ф. Сокуренко. Роман был смелый казак, заядлый вояка, который имел от верных друзей лошадь и собаку. Женившись, он построил саманную хижину возле кургана и поселился там с молодой, красивой женой. Но не сиделось казаку дома. Получив условный знак — сломанную трость, он, как вихрь, понесся в Кринички, на казацкую раду. Но не успел и поздороваться с казаками, как конь вздыбился, а собака стала бегать вокруг него и громко лаять. Тогда товарищи посоветовали Роману скорее возвращаться домой. Сел казак на коня и поскакал снова Торжанським путем, аж пыль взлетала. Верный пес не отставал от него. Забежав в дом, Роман нашел свою любимую жену в объятиях мерзавца. Подстрекаемый предательницей, татарин бросился на запорожца и вцепился ему в горло. Но собака вскочил на плечи врагу и стал рвать ему спину. Преодолев соперника, Романко не стал бросаться в отчаяние от измены любимой, а погнался за женой, намотал на руку ее длинные косы и погнал коня по степи. Когда в руках казака осталось одни окровавленные волосы, обессиленный конь упал и Роман перерезал ему горло, чтобы положить конец его страданиям. Добравшись сторожевого поста, разъяренный казак зарубил часового Мусия Панченко, который не открыл ворота.

Интересно, что легенду иллюстрирует и стародавняя топонимика с. Романково: Коса Забора-место, где обессиленная предательница будто потеряла косу; Кобылье Горло — часть Кобылья залива, возле которой Роман якобы перерезал коню горло; Паньковка — село на левом берегу Днепра, возникшее напротив сторожевого поста и названное именем казака Панька, который, по легенде, упустил врага. Паньковка была затоплена при строительстве Днепродзержинской ГЭС в 1960 г… Все же, от того, что Роман был не князем, а обычным «бродягой» или отцом-атаманом, история родного города выглядит не менее увлекательной.

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»
  • 0
  • 28 ноября 2011, 23:23
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Звезды фальшивые в Камянском

Не раз случалось так, что в начале сезона камянчан проводили вокруг пальца всевозможные бездари, что именовали себя артистами петербургских или московских театров, да еще с фамилиями, похожими на громкие имена знаменитостей. В старом Камянском невесело шутили по этому поводу: после подобных оказий не только Касторский, но и сам Шаляпин не заманит публику на концерт…

Комическая история имела место в начале сезона 1913-1914 гг. В октябре 1913-го жаждущая настоящего искусства и доверчивая публика «клюнула» на объявленное выступление артиста Северного, спутав его с популярным в то время певцом Северским. Камянчане с нетерпением ожидали концерта, и их постигло полное разочарование. Исполнялись совсем не подходящие для народного аудиторы легкие песенки, и и ко всему же так непрофессионально, что жаль было и публики, и артистов.

Подобные розыгрыши (а они, как видим, случались не только первого апреля) оставляли по себе досадные воспоминания. В разгаре была первая мировая война. С театра военных действий доносились печальные вести, а патриотически настроенный обыватель требовал зрелищ с соответствующим военным «душком». Видный теоретик и историк цирка Евгений Кузнецов, кстати, отмечал: «В эпоху империалистической войны цирк (в частности, русский) был весьма интенсивным пропагандистом милитаристических идей...».

Этим пользовались всевозможные проходимцы. В апреле 1915 года каменчане были потрясены такой рекламой:

ЗАВОДСКАЯ АУДИТОРИЯ.
Во вторник, 28-го и в четверг, 30 апреля состоятся только две гастроли известного итальянского трансформатора УГО УЧЧЕЛЛИНИ с его труппой.
Небывало-грандиозное представление, музыкальные трюки, рекорд скорости, роскошные костюмы, собственные декорации и бутафории по рисункам известных художников.
«НЕОЖИДАННАЯ неприятность» французская комедия в 1 действии.
10 действующих лиц выполняет один Уччеллини.
И далее:
«Большая сенсация! Новость!
Эпизод 2-й Отечественной войны в двух частях «Взятие немецкой крепости» На сцене будут выведены российские, французские, немецкие и английские офицеры и солдаты. 40 действующих лиц, 100 трансформаций УГО УЧЧЕЛЛИНИ ВСЕ РОЛИ ВЫПОЛНЯЕТ один.
На сцене: пушки, аэропланы, пулеметы и Цеппелин; грохот пушек, взрывы и визг шрапнели трясет воздуха.
Обслуживание раненых сестрами милосердия «Красного Креста».
Билеты продаются в кассе аудитории ежедневно.
Цены местами от 1 коп. до 1 крб.70 коп.
Уполномоченный Макс Блиндер.


Можно представить, как заинтриговала зрителей эта реклама. Но публика, которая приобрела билеты и собравшаяся в заводской аудитории посмотреть Уго Уччеллини, была в очередной раз разочарована. Большой трансформатор… просто не явился, и публике пришлось уйти, не солоно хлебавши. Вот такие случались трансформации…
  • 0
  • 22 ноября 2011, 20:26
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Настоящие звезды в Днепродзержинске (Камянском)

КасторскийЗВЕЗДЫ НАСТОЯЩИЕ…

… Это было 1 апреля 1913 года. В зале заводской аудитории (там, где сейчас находится музей Дзержинки) собирались поклонники вокального искусства. Накануне они узнали о выступлении премьера Санкт-Петербургской оперы Владимира Ивановича Касторского и его жены Н.В.Фредерикс-Касторский. Однако вплоть до самого начала концерта многие каменчане, наученные горьким опытом, не верили, что артисты приедут.

— Нас и в обычные дни не раз обманывали, — вздыхали они, — а уже первого апреля и бог велел.
Кстати, кто-то в тот вечер так и не пришел в заводскую аудиторию, думая, что либо никакого концерта не будет, или же приедут Касторские, — но ненастоящие (о подобных случаях, которые случались в ту пору, — чуть ниже).

Но вот раздался третий звонок. Публика стала медленно занимать свои места. Поднялся занавес, постепенно в зале воцарилась тишина, а на сцене, как назло, долгое время никто не появлялся. Наконец открылась дверь и на сцену стремительно вышел В. И. Касторский. В осторожной тишине зала послышались неуверенные аплодисменты. Прозвучал первый аккорд, второй. Еще мгновение — и в воздухе понеслись звуки красивого, сильного и сочного баса-певец вдохновенно исполнял «О поле, поле...» А когда артист кончил петь, взрыв аплодисментов стал ему вознаграждением за прекрасное исполнение сольного номера.

Выдающийся русский певец-бас Владимир Касторский ([1871] 1870 — 1948), как и многие исполнители того времени, начинал петь в церковном хоре. Он был двенадцатым ребенком бедного сельского священника. Папаша любил детей, и вместо лакомства угощал их ласковыми прозвищами, и красивому, добропорядочному Володе досталось имя Конфета. Зарабатывать себе на кусок хлеба он начал с девяти лет пением на клиросе сельской церкви верстах в семи от своего дома. У Касторского оказался удивительно хороший слух и рано развившийся выдающийся дискант.

Вскоре парня отправили в Кострому учиться в духовном училище, а впоследствии — в семинарию в Пензу. Молодой семинарист постоянно поет в различных хорах, а в свободное время пробирается на спектакли приезжих трупп и концерты. Во время них он жадно вслушивается в пение опытных исполнителей.

В двадцатилетнем возрасте Касторский попадает в Петербург. Нанявшись в хор Мельникова без всякой платы, он и здесь посещает Мариинский и итальянский Оперные театры, впитывает пение тогдашних любимцев публики, понемногу учится у них, удивляя всех своей уязвимостью. В 23 года Касторский дебютирует на оперной сцене, в 27 его приглашают выступать в Мариинском театре — ведущей сцене тогдашней России. По воспоминаниям современников, проба молодого певца проходит открыто и ему устраивают бурную овацию. Не осталась незамеченной и трудолюбие Касторского, тщательность, с которой он работал над каждой ролью. Так, получив роль Златогора в «Пиковой даме» Чайковского, он шлифует ее с балетмейстером Легато. Когда ему дают роль Капеллана в опере Кюи «Сарацин», он обходит все костелы, посещает музеи и вследствие основательной подготовки, выразительного исполнения партии заявляет о себе как о выдающемся представителе искусства. После этого ни одна премьера Мариинского театра не обходилась уже без его участия.

Однако молодой одаренный певец не радуется достигнутым и продолжает оставаться вдумчивым наблюдателем за искусством выдающихся певцов того времени. Большое значение для него имеют разговоры о вокальном искусстве с Тартаковым, Яковлевым, Баттистини, Мазини и другими. Жадно пополняет певец и свою общее образование: он (это ли не единственный среди певцов случай) поступает вольнослушателем в Петербургский университет сразу на два факультета-естественных наук и историко-филологический.

Всеобъемлющим становится репертуар В. И. Касторского — от Лепорелло в Моцартивском «Дон-Жуане» к Пимена в «Борисе Годунове» Мусоргского. Кстати, когда в мае 1908 года в парижской «Гранд Опера» шел «Борис Годунов», главную партию в опере исполнял несравненный Шаляпин, а его партнером (в роли Пимена) был Касторский. Пел он все равно хорошо, но сильнейшими его партиями в течение многих лет оставались Руслан и Сусанин — их Владимир Иванович выполнял, в частности, и во время «Русских сезонов» и организуемых за рубежом Сергей Дягилев. Мягкий, полнозвучный и теплый по тембру голос Касторского отличался необычайной напевностью и одновременно подвижностью. Успех Касторского не только в России, но буквально во всей Европе был колоссальным. По свидетельству современников, итальянцы ставили его голос даже выше шаль-пинского по звучанию.

Что же услышала во время концерта корифея Каменская публика?

Вместе с женой В. И. Касгорский блестяще исполнил несколько дуэтов, среди других «Рассвет» П.И. Чайковского — дуэт, без которого в то время не обходился практически ни один концерт.

Еще успешнее прошел второй отдел концерта. Слушатели, очарованные искусством артистов, с энтузиазмом вызвали их на сцену. Н.В.Фредерикс-Касторский спела арию Лизы из оперы «Пиковая дама» Чайковского и несколько романсов. А Касторский исполнил «Песню князя Галицкого» из оперы «Князь Игорь» А. П. Бородина, «Песню о блохе» (хорошо известную всем жемчужину с Шаляпинского репертуара), а также несколько романсов.

Певец покорил аудиторию своим чарующим голосом, своеобразной интерпретацией известных музыкальных произведений. Слушатели неохотно покидали заводскую аудиторию, вынося с собой самые лучшие впечатления от концерта. Довольными остались и артисты — горячий прием Каменской публики, жаждущей за настоящим искусством, не мог не тронуть их. Владимир Иванович Касторский отдал сцене около сорока пяти лет и еще лет десять — двенадцать с успехом пел по радио и на концертах. Вот что писал по этому поводу в своих «Записках оперного певца» С.Ю. Левик:

«При уравновешенном темпераменте, при отсутствии бурных порывов Касторский сумел очень экономно и с большим тактом вести свое «вокальное хозяйство», что позволило ему вполне прилично петь в возрасте свыше семидесяти пяти лет. Никакого другого певца в таком возрасте мне слышать не довелось.

В сфере народной песни Касторский показал себя большим художником и верным сыном родного искусства. Он не только сам ее прекрасно пел, но, образовав совместно с М. Чупринниковым и братьями кедровыми вокальный квартет, прославил русскую народную песню на весь мир. Ни одному из российских солистов, годами разъезжали по зарубежным странам, в этом столь успешно сделать не удалось». С.Ю. Левик имел в виду квартет, созданный Касторским в 1907 году для пропаганды русской народной песни. С успехом проходили гастроли этого квартета в России и за рубежом (Париж, Лондон). Великие заслуги В. И. Касторского перед музыкальным искусством было высоко отмечено — в конце тридцатых годов он был удостоен звания заслуженного деятеля искусств Российской Федерации.

Но вернемся к выступлению певца в Каменском 1915 года. Касторского удивило то, что в заводской аудитории было мало слушателей. Певец привык, что на его концерты даже в столичных городах было трудно попасть всем желающим послушать его. А тут вдруг… маловато. Было чему удивиться. Но когда певцу растолковали, в чем дело, то он лишь рассмеялся.
  • 0
  • 22 ноября 2011, 01:17
  • 1st
  • 8

Блог им. 1st топик находится в черновиках Шаляпин посещал Днепродзержинск

ШаляпинИнтересный экспонат хранится в фондах народного музея истории Днепровского металлургического комбината имени Дзержинского. Речь о воспоминаниях Арка — действие Давидовича Куценко, 1909 года, записано в августе 2000-го.

«Неужели пел Федор Шаляпин в зале инженерного клуба? Да, пел. Имею все основания так уверенно отвечать на этот вопрос, ссылаясь на многочисленные эмоциональные рассказы слушателя того памятного концерта — близкого мне человека, моего тестя Ивана Ивановича Нерубенка.

Выступление Ф.И. Шаляпина в инженерном клубе состоялось в 1915 или 1916 годах (точно не помню). Попасть на этот концерт было непросто. К инженерному клуба допускались только служащие заводоуправления и инженерно-технический персонал не ниже мастеров. Иван Нерубенко в то время работал в механической службе доменного цеха (умер 1943 года), а отец его жены Ангелины Ивановны-Иван Макаренко был мастером мартеновского цеха. С трудом, при содействии последнего, молодоженам Нерубенкам все же повезло послушать магическое пение Шаляпина. Выражаю догадку, что знаменитый певец согласился выступить в периферийном рабочем поселке Каменском, которое стало городом только в 1917 году, наверняка зная о великолепной акустике в зале инженерного клуба, ведь лат под полом сцены установлены на бутылках из-под шампанского.

Кстати, лично мне версию о бутылках подтверждал плотник ЖКВ (фамилии не помню). Участвуя в ремонтах дома после его перепрофилирования из Дворца пионеров в музей металлургического комбината, он видел, что ремонтники по заданию руководства вынули бутылку для подтверждения наличия их в невидимом месте сцены»,-завершает свое воспоминание 95-летний ныне Аркадий Куценко.

Когда произошел тот, третий приезд знаменитого певца на Екатеринославщину? Это нетрудно установить: было это в апреле 1915 года. В Днепропетровске живет инженер Евгений Яковлев, которому пришлось ребенком слушать пение Шаляпина в 1934 году в болгарской столице Софии. В свое время Евгений Петрович работал в Днепропетровском трубном институте, очень увлекался искусством, сотрудничал с местными газетами. Зная о его заинтересованности фигурой Шаляпина, его-то перехватил почти на тридцать лет старше ветеран металлургической науки Семен Львович Баскинд и признался:

Я сам очень люблю Шаляпина. Ведь в апреле 1915-го года, как гром среди ясного неба, он подошел ко мне в Потемкинском сада в Екатеринославе (ныне-парк им. Т. Шевченко в Днепропетровске) и заговорил…

А дело было так, уточнил Семен Львович, -Я с отцом и матерью были в саду и прихватили новенький граммофон. Там вообще было с десяток граммофонов и все крутили пластинки Шаляпина, который в те дни стал главным героем Екатеринослава. Пока родители с друзьями резались в преферанс, я был назначен «заводилой»… Но каюсь, посмотрел на то, как папа азартно схватил четыре взятки на мизере и «Песня о блохе» на словах «Зовет король портного, по-слушай »...» стала плыть и затухать.

Сеня, мы-Шигина Копф!-Крикнул отец и я бросился к граммофону. Едва я схватился за ручку, как где-то сзади раздалось громогласно: «Послушайка, чурбан, для друга дорогого сшит бархатный кафтан! ..» Это «Послушайтека, чурбан» звучало так мощно, что, пожалуй, и рыбаки на Самаре, и грузчики в речном порту того момента удивлены замерли. Что касается меня, то я превратился в автомат и так закрутил ручкой граммофон застонал, а пластинка с иглой на ней дрогнула… И в это время я увидел «бога», который направлялся ко мне. Пропев куплет, Шаляпин в окружении «свиты» шел именно к нашему граммофону. Родители, подскочив, то говорили мне, застывшем на корточках, здоровались с певцом, а тот, подойдя, протянул мне руку и поднял на ноги. Его рука была такая огромная и теплая, что моя ладонь буквально потерялась в ней …

-Прекрасный граммофон, господа. Я и сам имею именно такой и даже рекламировал «Грамофон «Амур».

«Граммофон «Амур», по моему мнению, лучше всех остальных, говоря, машин передает живой тембр человеческого голоса, и я уверен, что передача некоторых моих пластинок на граммофоне «Амур» представляет собой высшую степень совершенства, которого могла достичь техника». («Русское слово», 16 декабря 1912г. / / «Летопись жизни и творчества Ф.И. Шаляпина. Л., 1989, Т.2.-С.51).

Однако вернемся к рассказу Семена Баскинда, которому в 1915 году было двенадцать лет.

Оказалось, что Шаляпин попросил вытащить пластинку и, разглядев ее, укоризненно покачал головой:

-Ах, проходимцы, ах, воры… Смотрите, господа, это не оригинальная моя запись, а украденный из записи фирмы «Граммофон», с которой у меня вот уже пятый год как подписан контракт на десять лет. Придется подавать на них в суд…

С этими словами Федор Шаляпин раскланялся и пошел дальше. Мама Семена перепугалась, но все вокруг стали наперегонки утверждать, что каждый вправе приобретать те пластинки, которые ему по карману. Ведь пластинка фирмы «Граммофон» стоит аж шесть рублей…

Ажиотаж вокруг продолжался еще долго и не было края расспросам, о чем это с вами беседовал Шаляпин? И продолжали эти разговоры еще немало дней, обрастая со временем всевозможными легендами.

С тех пор, — закончил свой рассказ Семен Львович, — я стал страстным любителем шаляпинского пения и голоса и преклонялся перед его личностью. И, еще отмечу, вскоре в столице начался судебный процесс, но деталей я не знаю.

Подробности поведала «Летопись жизни и творчества Ф. И. Шаляпина », переизданная 1989 ленинградским издательством «Музыка ».

Оказалось, что осенью 1915 года в Петрограде состоялся процесс по делу о «контрафакции» (контрафакция — нарушение прав автора незаконным изданием) и Федор Иванович выступал 18 ноября 1915 в окружном суде как один из свидетелей-экспертов.

Суть дела была такова: общество «Граммофон», заключившее договор с Шаляпиним, обвинило фирму «Орфенон» в копировании без разрешения пластинок, напетыми для общества «Граммофон» рядом известных артистов. Шаляпин показал, что ему лично приходилось убеждаться в пользовании фирмой «Орфенон» его воспроизведением, сделанными для фирмы «Граммофон». Артист подтвердил, что этим нанесен ущерб не только фирме, но и ему лично. По соглашению с «Граммофон» он должен был получать с каждой проданной пластинки по 1 рублю 80 копеек, причем пластинки должны были продаваться не дороже чем за шесть рублей за штуку. Между тем фирма «Орфенон» продает пластинки с его песнями значительно дешевле, за что они продаются лучше и тем самым сокращают продажу настоящих пластинок, по которым и оплачивается певец» (газета «Речь», 1915. — 19 ноября).

К сожалению, первый «антиаудиопиратский» процесс в России не принес утешения истцам. Ответчик оказался оправданным, поскольку закон об авторских правах 1912 просто не мог предвидеть развития звукопередающей техники и всех последствий. Для «пиратского» «Орфенона» же процесс стал дополнительной рекламой — их пластинки все же дешевле …

Впрочем, тот третий приезд в Екатеринослав дал Шаляпину немало приятных эмоций и радужных впечатлений. Ведь именно после прогулки по нынешнему парку им. Т. Шевченко Федор Иванович писал детям в Москву: «Сейчас я нахожусь в городе Екатеринославе. Он стоит на берегу того же Днепра, который вы видели в Киеве: город очень красивый, и особенно красиво здесь в «Потемкинском саду» — это бывшая резиденция вельможи Екатерины II, господина Потемкина. Сад этот довольно большой, находится на высоком берегу Днепра, а так как Днепр сейчас разлился, то картина замечательная и величественная, тем более, что здесь весна уже в самом разгаре, цветет сирень и вокруг много, много зелени. Тепло и великолепное солнце».

В тот приезд вместе с Шаляпиным в Екатеринослав прибыли два знаменитых музыканта — Федор Федорович Кенеман, блестящий пианист, дирижер и композитор, чьи баллады «Как король шел на войну» и «Три дороги» были в те годы постоянно в репертуаре певца, и скрипач- виртуоз Б. А. Ласс, чья вдохновенная и изящная игра тонко оттеняла бархатную теплоту шаляпинского голоса в «сомнениях» М.И. Глинки и «вакхической песни» О.К. Глазунова. Эти музыканты, наверное, сопровождали выступления Шаляпина и в Каменском.
  • 0
  • 22 ноября 2011, 00:55
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Романов остров и Романов курган

Самые первые упоминания географической лексики современного Днепродзержинска, которые зафиксированы в источниках, касающихся местности, на которой возникло с. Романково. «Опускаясь далее, в низовье реки, вы встречающете Романов, большой холм, на котором иногда собираются казаки, чтобы провести свой совет и собрать войско. Это место очень красивое и удобное для постройки города, — писал известный французский инженер и картограф Гийом Левасер де Боплан, который в течение 1620-1637 гг состоял на службе у польского короля Сигизмунда и в 1620-х гг путешествовал по Днепру, подыскивая место выше порогов для сооружения крепости. — Чуть ниже лежит остров, имеющий полмили длиной и 150 шагов в ширину; весной он заливается талыми водами. Остров также называется Романов. Здесь собирается множество рыбаков, которые прибывают из Киева и других близлежащих городов. За островом река разливается во всю ширину, ни одна преграда не стоит больше на ее течении, ничто не мешает ее течению. Поэтому татары переходят ее именно в этом месте, не боясь засад, которые обычно угрожают им в северной части острова». Приведенные Г. Бопланом топонимы касаются Романового кургана и Романа (Великого) острова, затопленного во время строительства Днепродзержинской ГЭС. С юга остров был песчаным, поросший лозняком, а с севера — покрыт высокими деревьями, между которыми было удобно ставить шалаши для временного проживания. Во время весеннего разлива Днепра затапливалась лишь южная часть острова, а северная — высокая и крутая, оставалась сухой. Весной здесь можно было заготовить множество дичи, поскольку Романов остров находился в центре птичьих миграций во время их возвращения из южных краев. Два озера — Круглое и Долгое, которые простирались в центре Романового острова, ряд мелких озер, которые каждый раз оставались от весеннего паводка, и прежде всего, чистая и прозрачная главная артерия края-Днепр, были источниками снабжения питьевой водой.

Благодаря удобному географическому расположению, этот остров издавна был традиционным местом рыбацких промыслов. Прибывшие уходники устраивали здесь гарды и ловили рыбу. Затем вялили, сушили, солили и вывозили на ярмарки в соседние регионы. На-конце XVII в. на Романовом острове, который тогда принадлежал Лубенскому Мгарскому Спасо-Преображенскому мужскому монастырю, находился монастырский состояние для рыбных ловив. Рыболовство давало монахам распространенный в то время в Украине продукт питания — рыбу, оставаясь основным источником доходов. С этого промысла иноки питались, одевались, обувались и покупали необходимые товары. Романов остров или Самусийка, как его стали называть позже, оставался любимым пристанищем местных рыбаков и охотников до начала Днепродзержинской ГЭС, во время которого он был затоплен. До последнего там находилось заброшенное здание бакенщиков — потомков казацких перевозчиков, рыболовов, обитавших на острове.

Схема Днепра в районе Романового острова
Схема Днепра в районе Романового острова. Рисунок Кузнецова, 2009 г.

Отделенный от правого берега заливом Старица, с отмелями, благодаря которым вброд легко можно было добраться к суше, остров издавна служил местом для перевоза на левый берег Днепра, где русло реки было не очень глубокое (до ее середины там на поверхность выходили каменные лавы) и сужалось. На левом берегу Днепра часто появлялись татарские кочевья, поэтому нужно было внимательно следить, чтобы не попасть в плен.

Расположенный напротив Романа острова Романов курган (или холм, холм, могила) был хорошо известен запорожским казакам как традиционное место общевойсковых советов. Известно, что в марте 1659 на Романовом кургане состоялась общевойсковой совет под руководством назначенного гетмана Ивана Беспалого, на котором приняли решение об учреждении четвертой по счету сечевой церкви Святого Покрова, ниже современного Никополя на реке Чертомлык.

Д. И. Яворницкий писал: «Во всем Романково нет лучшего и нет красивее места, чем место, где стоят названные курганы… Что за картина была здесь во время совета, можно только представлять себе, — чистое, безоблачное небо, свободная, бескрайняя степь, широкий, синеватый оттенок Днепр. Мужественные загорелые лица, роскошные усы, длинные чубы, бритые головы, красные спины, блестящие сабли, булавы, перначи, бунчуки. Свободная речь, говор, смех, — все это сливалось в одну общую, живу, полную и, в своем роде, единую картину...». Но запорожцы облюбовали эти места не только ради красивых видов, а прежде всего за возможность маневрирования: в случае опасности хорошо налаженной переправой легко можно было перебраться на противоположный берег Днепра. Местность вокруг кургана называлась Воздушной, от легких конных отрядов, которые охраняли совет и следили брод через Старицу, ведущий к Романову острову.

Где же находился тот славный курган, в свое время произведший большое впечатление на раба польского короля Гийома де Боплана? Еще век назад его хорошо было видно даже из соседних поселков, а впоследствии разрушительные дождевые и грунтовые воды размыли его на целых двенадцать холмов, стояли правильным кругом с небольшой площадью внутри. Границы всех двенадцати холмов были досконально изучены и описаны Романковским краеведом, светлой памяти Федором Сокуренко. Они начинались современными улицами Артема и Циолковского г. Днепродзержинска, тянулись вниз к улице Цветов и заводу продтоваров, затем вверх к средней школе № 28 (или «Левады», как называлась та местность ранее) и снова вниз к улице Морской и заканчивались на улице Декабристов. Впоследствии на каждом из холмов были установлены ветряки, поэтому они получили собственные названия по фамилии мельников. Как писал Ф. Сокуренко, в начале 1930-х гг на холмах стояли ветряки Степана Салмая, Фандиив (Матрос), Митилив (Рудь), Чорненка, Аноив, Самсонов, Бережного, Романа.

Вид Романового кургана со стороны Песков.
Вид Романового кургана со стороны Песков. Конец XIX века.

Тот факт, что запорожские казаки проводили на этих землях общевойсковые советы, является побочным свидетельством о существовании у Романова кургана укрепленного перевалочного пункта, в котором можно было найти питьевую воду, продовольствие, свежих коней. «На Романовом курга-не… они [черкасские казаки-прим, автора] жили свободно и безопасно, часто большими ватагами сходились и съезжались на эти места для общих советов и совещаний, день открытого моления и богослужения; здесь казаки были сильными и крепкими; в неоднократных стычках легко били и побеждали татаров, даже в огромных массах», — писал в 1876 г. епископ Екатеринославский Феодосий Макаревский, исследовавший архивные документы и исторические памятники края. Другой известный исследователь запорожского казачества М. Слабченко считал, что Романово и Романов курган имели значение фобургив (с французского — не настоящий город, пригород) — небольшого укрепленного городка, обнесенного рвами и усиленного вынесенными вперед охранными бекетами. Местечковое устройство Вольностей исследователь связывал с господством сечевого права. Итак, начало постоянного проживания населения у Романова кургана датируются как минимум второй половиной XVII в.

Пикет на острове
Пикет на острове. Рисунок и литография Н. Брезе, 1858 г.

Источник: Наталия Буланова, «Камянские этюды в стиле ретро», 2009 год
  • 0
  • 20 ноября 2011, 22:14
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Мариан Ленком и его театр

Сцена заводской аудитории (сейчас музей истории ДМК) в начале XX векаВ разгар первой мировой войны в Камянское прибыл артист театра Малого в Варшаве Мариан Ленк. Весной 1915 года он стал режиссером кружка польских любителей сценического искусства. Новый руководитель значительно оживил деятельность любителей, о чем свидетельствуют спектакли 1915 — 1916 гг. Причем зрителями этих представлений были не только камянчане польского происхождения (1912 года, к примеру, в Камянском постоянно проживало 12,5 тысячи поляков — это треть населения городка), но и беглецы из Польши, которых военное лихолетье привело сюда, на берега Днепра.

Первой режиссерской работой Мариана Ленка в Камянском стала постановка комедии известного польского драматурга Александра Фредро «Месть за границу». Эта пьеса, кстати, относится к вершинным явлениям в активе драматурга. Спектакли любителей шли по субботам в местном клубе-заводской аудитории. «Месть» показали 23 мая, а через месяц — 20 июня любители показали зрителям драму Шницлера «Забава».

В июле аматоры вновь обратились к развлекательному жанру — на сцене шли комедия «Не могу жениться» и фарс «Живой покойник» (как видим, облегченность репертуара была обычным явлением и в начале XX века).

18 июля 1915 были показаны одноактивки М. Конопницкой «Аисты», Валевского «Семья Ледвоживых» и А. Марка «Вечная сказка». Пьесе М. Конопницкой было уделено пристальное внимание местной критики благодаря злободневности проблематики. В обстоятельной рецензии характеризовались актерские работы: удалась роль хозяина Яблонскому, роль батрака Юзефа была хорошо воплощена Галотом. Юродивый Франек у Марии Конопницкой — воплощение мужицкой правды. Но Франек в исполнении любителя Ярошевского был, по мнению рецензента, не достаточно характерным.
В августе успехом пользовалась очередная премьера — «Совковая усадьба» — спектакль из жизни гуралей, горных жителей польских Карпат В ведущих ролях выступили любители Гоздецкий, Михальская, Ярошевский. «Общественности были переполнены», в частности, посетили беглецы из Царства Польского, где полыхала война. Кстати, в пользу пострадавших от войны жителей Польши аматоры дали 15 августа 1915 года в заводской аудитории специальный спектакль. Шли одноактивы «Аиста» и «Проделки улана». В это время возникает Камянский польский комитет по оказанию помощи пострадавшим от военных действий. Этот комитет устроил в пользу беженцев спектакль, который прошел в воскресенье, 27 сентября. Шла популярная комедия А. Фредро «Девичьи обеты».

А с другого театра — боевых действий — в это время доносились тревожные вести. Немецкое командование весной и летом 1915 года осуществило наступление. Российские войска, испытывали острую нехватку оружия и боеприпасов, стали отступать и за лето оставили Львов, Варшаву, другие города. Польские и литовские области царской России были оккупированы немецкими войсками. Центральные губернии стали принимать сотни тысяч беженцев. Многие из них оказалось на Екатеринославщине. Летом и в Камянское большими партиями стали прибывать люди. Сначала из Галиции, а затем — и из Польши. И хотя у этих людей хватало всяких бытовых проблем, они находили время выбраться на спектакли Камянских аматоров. В те минуты они, возможно, забывали о войне. Скромные представления словно становились цепочкой, который соединял их с далекой родиной, что страдала в огне войны. В начале октября 1915 г. любители под руководством М. Ленка показали в заводской аудитории еще одну премьеру — комедию-фарс в трех действиях «Искушения греха» Рея. Пьеса эта уже ставилась теми же исполнителями и прошел спектакль весьма удачно. После того как 1 ноября любители поставили «Польская кровь», пресса так ценили их деятельность: «… местный кружок польских любителей драматического искусства все больше и больше завоевывает симпатию камянчан и, надо сказать, вполне заслуженно».

Павильон в парке при народной аудиторииПохвала ободрила самодеятельных артистов. В воскресенье, 13 декабря 1915 они вынесли на суд зрителей комедию «Разбитые жизни». Ее автор Юзеф Близинский (1827 — 1893) продолжал традиции А. Фредро. Его комедия «Осколки» («Разбитые жизни» — это один из вариантов перевода польской названия «Розбиткы») была следствием проницательного наблюдения над нравами помещичьей среды. Новый 1916 год любители театрального кружка вместе с членами Общества гребного плавания и их семьями встречали в помещении Камянского яхт-клуба.

Накануне Нового года состоялся спектакль с концертным отделением, прошедший по заранее заданной программе. Любителями была разыграна веселая польская шутка «Горячий». В концертном отделе польский кружок любителей драмы, музыки и пения принял участие в полном составе. С успехом прошле и выступление режиссера кружка Мариана Ленка. Его после каждой декламации много раз вызывали на «бис». Особый успех выпал тот вечер на судьбу Е. К. Маге, игравший соло на скрипке. Он исполнил лучшие номера своего репертуара-произведения многих знаменитых композиторов. Любительский оркестр, управляемый этим музыкантом, потом сопровождал некоторые выступления любителей сцены.

В январе 1916 г. польские любители порадовали зрителей еще одной постановкой — на этот раз была драма «Мартын Луба» в четырех действиях, сочинение известного писателя Северо (под этим псевдонимом писал Игнацы Мацейовский). Как и в новогодний вечер, было много музыки, веселья благодаря оркестру, руководимому Е.К. Маге. Музыку исполнили «Цветы польские» — национальные танцы и песни, собранные Османским, «оберек и куявяк», собранные Гаржезинским. Взрыв смеха вызвала у публики полька «Смех».

Премьеры происходили довольно часто. Уже через две недели 7 февраля 1916 г. в той же заводской аудитории любители поставили еще одну комедию Александра Фредро «Господин Йовяльский», которая знакомила с колоритными обычаями польской шляхты. Вообще комедии преобладали в репертуаре. Так хотелось забыть о войне, о тяготах военного времени. Спектакль по пьесе Влодзимежа Пежиньского «Счастье Франя», написанный в 1909 году, аматоры показали 14 февраля 1916 г. Критика отмечала «глубокую по замыслу и богатую красотой содержания комедию» польского драматурга, который, кстати, почувствовал на себе заметное влияние Антона Чехова.

А вот следующий раз аматоры потерпели неудачу. 20 февраля кружковцы-театралы «угощали» местную публику двумя слабыми одноактными комедиями — «неопровержимый аргумент» и «Янек и Ойцов». Содержание обоих пьесок было оценено, как таким, которое не представляет «ничего ценного и интересного». Если первая комедия прошла довольно вяло, то вторая потерпела полное фиаско, поскольку «главное действующее лицо Янек портил все». Лишь Е.К. Маге со своим любительским оркестром, который исполнил во время антракта марш «Ян III Собеский под Веной», был, как всегда, украшением вечера и получил вполне заслуженную благодарность публики.
Воскресный день 6 марта 1916 г. обещал камянчанам интересное художественное событие. В заводской аудитории после десяти месяцев работы в Камянском состоялся бенефис режиссера польского кружка, бывшего варшавского артиста Мариана Ленка. Накануне в прессе камянчане прочитали:
«Поставлена будет трагикомедия в 4-х актах Грабовского «Франек Цыган». В роли Франека выступит бенефициант, который за свою 10-месячную добросовестную работу с местными аматорами успел зарекомендовать себя как умелый организатор и хороший исполнитель воплощаемых им ролей. Заслуги бенефицианта несомненно будут оценены публикой и бенефис п. Ленка привлечет внимание многих зрителей».

Так писала перед бенефисом местная газета «Отклик жизни». Но в оценке самого спектакля газета была гораздо более сдержанная: «Обычная пьеса «Франек Цыган» С. Грабовского… сносно была разыграна местным любительским кружком. Бенефициант М. Ленк, который играл роль Франека, играл хорошо и в некоторых местах уменьшал недостатки других участников. По его преданности своему делу как режиссеру и бенефициантов тот вечер был преподнесен букет живых цветов и папку от членов кружка польских любителей сценического искусства и букет живых цветов от публики».
Меня заинтересовало, как объясняет слово «бенефициант» словарь Владимира Даля. Вот его толкование: «художник, артист, актер, музыкант, в пользу которого дается представление». В Советском Союзе, воюя со всем, что было при прежнем режиме, бенефисы отменили в 1925 году. Дореволюционные бенефисы, наверное, чем-то напоминали нынешние творческие вечера. Как бы то ни было, Мариан Ленк через газету поблагодарил всех, кто «почтил своим присутствием» его бенефис. Времена были взаимной вежливости…

В начале лета 1916 г. аматоры поставили историческую пьесу «Кмициц» по роману Генрика Сенкевича «Потоп». Спектакль, отмечали современники, произвел довольно отрадное впечатление как постановкой, так и игрой отдельных исполнителей — Рущиковскои, Ленка, Сокола, Станчика, Ярошевского. «Пани Рущиковская — безусловно хорошая любительница, — писал рецензент, — но образ Оленьки в ее исполнении потерял немало характерных особенностей. Оленька была недостаточно мужественным, малорешительно и энергичной».

Отмечалась также великолепная игра Мариана Ленка. Особенно сильно была воссоздана им сцена смерти князя Радзивилла. Господин Сокол — очень хороший заглоба; обидно только, что п. Сокол не обратил должного внимания на все то, что должно характеризовать Заглоба с внешней стороны. Некепсько провел свою роль и п. Станчик-Кмициц».

Следующим шагом было обращение аматоров к драматургии шведского писателя Августа Стриндберга. их заинтересовала драма в трех действиях «Отец». Это-одна из последних известных нам постановок М. Ленка. Драма Стриндберга, по свидетельству очевидцев, «собрала полный зал публики, смотрела с захватывающим интересом и прошла временем на подъеме. Игра всех любителей без исключения в целом отмечалась должной серьезностью и выдержанным тоном».
Такова краткая история любительского театра, руководимого Марианом Лен-ком. Какова дальнейшая судьба этого человека? К сожалению, об этом известно очень мало. Есть данные, что в 1920-е годы М. Ленк стал первым диктором Лодзинской радиостанции Польского радио. Возможно, в этом ему понадобился и опыт работы на Украине?…

Главная контора Днепровского металургического завода
Главная контора Днепровского металургического завода, 1908 год. Фото Н.А. Иванова
  • 0
  • 20 ноября 2011, 20:35
  • 1st
  • 2

Блог им. 1st топик находится в черновиках Актеры из бомбардированного города

В феврале 1915 года камянчане узнали о выступлениях в заводском клубе труппы польского театра из Калиша, «субсидированного министерством внутренних дел».

Почему именно театра с Калиша? В разгаре была первая мировая война, а польский город Калиш стал одним из первых ее жертв. Известный польский пианист и композитор, политический и общественный деятель Игнаций Ян Падеревский (1860 — 1941) вспоминал этот город в связи с началом первой мировой войны:

«Польша была первой атакована в той войне, хотя она не была независимой и не имела собственной армии, а официально война ее совсем не касалась. Несмотря на это, она была атакована. Первой жертвой этого жестокого конфликта стал город Калиш, бомбардируемый и частично уничтоженный прусской армией с августа (1914 года). Непонятные цель и повод этого неспровоцированного нападения. Нужно им только запугивание людей, и более ничего. Вскоре после этого половина страны, входившей в состав России, была совершенно уничтожена. Польша стала главным полем боя на восточном фронте и была им до конца войны ».

Актеры из многострадального Калиша и приехали в Камянское. Реклама извещала: «Осуществляя артистическое турне по России, в ближайшие дни Камянское посетит известная польская труппа драматических артистов под режиссерством Витольда Россовецкого, при участии Ванды Щепанской, Ядвиги Томашевской, Болеслава Белецкого, Евгения Жебровского и Адама Ленка».

Труппа артистов, бежавших от военных действий в Царстве Польском, именовала себя то Польским театром из Калиша, то Варшавским артистическим ансамблем. В Камянском польские артисты могли рассчитывать на благосклонный прием местных рабочих и инженеров польского происхождения. В Камянском в то время успешно действовало общество польских любителей театрального искусства, которое находилось, говоря современным языком, на полном хозрасчете. А кроме того, в Камянском в это время жило немало беглецов из Польши. Это тоже были потенциальные зрители.

В заводской аудитории гастролеры показали «Свободную женщину» — гротеск-комедии Стефана Кедржинского (1868 — 1943), «Пана Гельдбаха» виднейшего польского комедиографа Александра Фредро (1793 -1876) и «Варшавянку» Станислава Виспянского (1869 -1907). К сожалению, хватает отзывов о первых гастролях этой труппы, но, судя по всему, они имели успех.

Летом того же года Камянское вновь посетила труппа калиского театра. Показаны ею комедия «Настоящая любовь» итальянского драматурга Робер-то Бракко (1862 -1943) и мелодрама «Ринальдо Ринальдини» Санковского у публики пользовались успехом.

В сознании современного среднего зрителя самыми известными борцами из народа за права бедных и угнетенных против господ является, пожалуй, Кармелюк или Довбуш. В XIX веке их место занимал итальянский разбойник Ринальдо Ринальдини. Его имя сделал популярным немецкий писатель Кристиан Аугуст Вульпиус, который 1798 издал в Лейпциге роман «Ринальдо Ринальдини». Прототипом для Вульпиуса, как думают, послужил настоящий итальянский разбойник Аджела Дука, который жил в 1734 — 1784 гг и умер, похоже, в один год с нашим Семеном Гаркушей. Так называемые разбойничьи романы Вульпиуса пользовались большой популярностью во всей Европе, в частности, в России и Польше, где их переводили и даже приспосабливали к сцене. В первой половине XIX века малоизвестный польский автор Санковский написал драму в 6 актах «Ринальдо Ринальдини». И через десятки лет это была пьеса, благодаря которой директора провинциальных театров латали бюджетные дыры. О том, какую большую популярность имел Ринальдо Ринальдини, свидетельствует хотя бы тот факт, что еще в 1970 году журналист краковского радио нашел женщину, которая пела балладу о благородном разбойнике (его текст приводит Ежи Урбанкевич в своей книге «Сезон в Лодзи чуть», Издательство Лодзинское, 1978, откуда и мы почерпнули эту информацию).