Блог им. 1st топик находится в черновиках Степные хозяева

Посполитый казак, 17 век. Худ. С. ВасилькивскийПостепенно степные просторы меняли свои очертания: монотонный, желто-серый колорит неспокойного моря травы, пропитанный разноцветными пятнами васильков, шалфеев, колокольчиков, нарушался вспахано вековечной целине или ухоженными полями, которые давали высокие урожаи. Не случайно у запорожцев даже сложилась поговорка: «Как был кошевой Мешок (в 1750 г.) не было чего всыпать в мешок, а как стал кошевым Калныш, то появились каравай, корж, и кныш». Действительно, в конце 1760-х гг жители Запорожских Вольностей уже полностью обеспечивали свои потребности в зерне, излишки вывозили в Крым и Польшу, а также снабжали хлебом армию. Именно при Петре Кал-Чернышевском, последнего кошевого Запорожской Сечи (в 1762,1763,1764-1775), проводилась планомерная колонизация и нередко заселялись спорные (приграничные) земли, на которые посягали Польша и Россия. Благодаря такой земельной политике Коша в XVIII веке, в частности и на территории современной Днепропетровщины, начался стремительный рост числа зимовщиков, которые прилюднивались и становились слободами.

Многочисленную категорию колонистов Запорожских Вольностей составляли посполитые. Они бежали из своих родных сел от экономического и религиозного гнета, ища счастья — доли на свободных запорожских землях. Да это и неудивительно, ведь крепостничество на Запорожье не было, а желание работать не на барина, а только на себя и на свою семью, было извечным стремлением украинского крестьянина.

Список посполитых Камянского. 25 сентября 1756 года. Центральный госархив УкраиныВ 1756 г. в Кодацкой паланке, в состав которой входили запорожские слободы Романково, Каменское, Тритузное и Карнауховка, проводилась перепись посполитых людей, вследствие чего
выявлены места их выхода. Так, в этот период значительная часть населения Романково состояла из переселенцев Чигиринской губернии (74 человека во главе с атаманом Назаром Булаенко) и Миргородского полка (49 человек). Это-Омелько Колесник, Роман Пивовар, Каким Шерстюк, Мусий Рыбалка, Федор Коваль, Остап Ткач, Федор Гончар и другие. Доминирование мигрантов из указанных регионов прослеживается и в соседнем Каменском (48 человек из Чигирина губ. Во главе с атаманом Тимком Ильченком, по 15 человек — с Миргородский и Полтавского полка). В с. Тритузное преобладали крестьяне из Миргородского полка (6 человек), в Карнауховке — с Лубенского (11 человек) и Миргородского полков (16 человек).

Неуверенность в будущем приводила к высокой миграции населения, поселенцы не засиживались на одном месте, по разным причинам покидая обжитые места. Кроме того, руководство территорий, откуда мигрировали поселенцы, боролось за возвращение беглецов. Например, в июле 1752 г. Гетманская старшина требова выселения всех левобережных выходцев из Самарской паланки, Старого и Нового Кодака, Каменки Левобережной, Каменки Высшей (ныне — Днепродзержинск), Каменки Низшей (ныне — Лоцманская Каменка ), чего не спешила делать казацкая старшина.

Для запорожских слобод, возникших на территории современного города, было характерно разграничение между собственно сечевиками — воинами-профессионалами, и посполитыми, которое в целом существовало на Запорожских Вольностях. Независимо друг от друга в повседневной жизни существовали две общины — казачья и посполита, каждая выбирала себе атамана. Номинально подчиняясь Сечи, посполитые, как и сечевики, входили в состав Войска Запорожского и созывались на войну особым выстрелом из пушки или объявлением специальных гонцов от кошевого атамана. В то же время многие сечевики, приписанные к куреням, фактически были разбросаны по домам на Вольностях. Но в случае необходимости они должны были отбывать военную службу на деньги. Кроме того, на них распространялась повинность «постоя» войска и отдельные денежные налоги. Посполитые в мирное время были освобождены от военной службы, но зато они платили основные денежные налоги и отбывали много других повинностей в пользу войска: выполняли различные работы в военных зимовках, на военных сенокосах; повинности военного «постоя» и тяготы — починка дорог, мостов, гатей подобное.

Череда крупного рогатого скота. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории ДнепродзержискаЕсли в начале хозяйство носило преимущественно характер промысла, то впоследствии ведущее место заняло скотоводство. С увеличением количества зимовщиков и хуторов получило распространение земледелие. Как правило, за усадьбой великого зимовника протягивались поля с посевами ржи, пшеницы, ячменя, гречихи. С развитием земледелия осваивались новые земельные угодия в степи. В начале 1769 священник и другие жители с. Романково обратились к Коше с просьбой разрешить им пахать сферу в тех местах, где они делали это каждый год. То есть речь шла о получении разрешения на освоение местности за деревней, которая традиционно использовалась под пастбище. Кош позволил при одном условии: «чтоб они при этом и при снятия хлеба будут сами в случае набегов неприятеля… себя оберегать». Кроме угрозы нападений кочевников, хозяйничать приходилось в нелегких природно-климатических условиях: чрезвычайно холодные зимы, сильные степные ветры, весенние наводнения, — все это требовало незаурядного умения, чтобы получить урожай. Запорожцам приходилось переживать и неурожайные годы, а также бороться с вредителями полей — саранча, стаи которой уничтожали на своем пути всю растительность. Во время эпидемий чумы и моровой язвы, что время от времени охватывали запорожские поселки, напуганный люд разбегался из степей, бросая все нажитое добро.

Но несмотря на трудности пограничную жизнь, земледелие постепенно заняло доминирующие позиции в хозяйстве запорожских зимовщиков и слобод. Об этом свидетельствовало строительство мельниц, как водяных, так и ветряков.

Владельцы лодейных мельниц платили отдельный натуральный налог — «осыпь» в пользу военной и паланковой канцелярии, а также сечевой церкви в размере одной кухвы пшеничной и 4 коробов ржаной муки. Так, в 1767 г. «Мельничное» взято в Романково к отцу Щербину, к Яцку Бурчаку, в Олейничку. Улас Гунько и казак Шкуринский Лукьян Большой пообещали привезти хлеб к паланке позже. В Карнауховке налоги платили Яцко Шрамзкозаком-Щербативский АндрийТаран, Гриша Манейло, в Каменском — Гриша Коваль с Алешей Горбом, Ордынским, Кравченко, Сторчак.

Мельницы. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон XIX в. Музей истории Днепродзержинска
Мельницы. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон XIX в. Музей истории Днепродзержинска

В 1774 г. количество водяных мельниц в запорожских слободах Кодацкой паланки уменьшилась за счет неурожая хлеба и низкого уровня воды в Днепре, то есть летом в этих краях была засуха. В Карнауховке по одной водяной мельнице имели казаки и посполитые Яцко Шрам, Яцко Удма, Яцко Бурчак, Василий Коваль, в Каменском — Грицько Губа, Шматко, Даниил Коваль, в с. Романково — Бочка-Змаком, Даниил Яковенко. Владельцами лодийних мельниц и мельниц были в первую очередь зажиточные жители запорожских слобод.

Заметную роль в торговой жизни играли ветчины или корчмы и пивной с ледника и погребами, которые часто встречались при постоялых дворах. В Романково было 15 кабаков, Каменском — 7, Тритузное — 2, Карнауховке — 10 38. Трактирщики торговали также бакалеей и товаром. Тот, кто имел право продавать водку, платил в казну 95 коп. налога.

Посполитое население, которое не несло военной службы в мирное время и не мало политических прав в Войске, с точки зрения паланковой администрации делилось на несколько групп по имущественным критериям: «тяглые» или «нельзя», владевшие землей, скотом, мельницами, «пешие», которые называли себя «неимущими» и «нищими» или «крайне нищими», и имели только дворы и дома. Кроме этого, были еще и подсоседки: те, кто не имели своего хозяйства, а жили во дворах казаков или простолюдинов, за что выполняли определенные работы.

Размер налогов и объем повинностей зависели от принадлежности посполитых к состоянию. Формально распределение повинностей в слободах происходило на общественных собраниях или сходках, в действительности же этим распоряжались слободские атаманы. В приказе полковнику Кодацкому Петру Иванову о дворовом количестве в 1756 и 1757 «велено бьіло с посполитих взьіскивать денежньїй оклад с пешего с Нового Кодаку сто рублей да с сел Камянского по десять и Романкового сто шестьдесят рублей… В Коше представ­лено, что с самих сел посполитьіе в разньїе места посходили и потому расписанию взьіскивать с обидою с пешего повелеваем вам как в Новом Кодаку там по означен- ньіх селах противу дворового наличного числа посполитих на взьіскание денежного окладу учитьівать в пропорцию расположение и потому взьіскивать. По исполнение же сего Кошу рапортовать 28 ноября 1761 г.». Главным денежным налогом, который власть взимала с простолюдинов, был «войсковой оклад»: для тяглого этот налог составлял 80 коп., Для пешего, имевший дом, — 30 коп., для батраков — 70 коп., для подсоседков — 50 коп. Кроме этого основного налога, посполитые платили налог на содержание общественного писаря в размере 10 коп. с тяглого и 5 коп. по пешему. От налогов можно было избавиться с переходом в военное положение, пребывание в котором было выгодно и по материальным, и по нравственным соображениям.

Украинский пейзаж. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории Днепродзержинска
Украинский пейзаж. Почтовая открытка из коллекции Алексея Коваленко, кон. XIX в. Музей истории Днепродзержинска

Освобождение от повинностей предоставлялось только с разрешения Коша. Так, 7 декабря 1772 г. в ордере на имя Кодацкого полковника Киш велел «озака куреня Незамаєвского Ав- раама Русака оженившегося на дочери Каменского жителя Никитьі Назарка, и в той же хате, где он, Назарко, жителствующий, не употреблять ни в какие громадские повинности до предбудущей весньї. От весньї должен ту хату и двор оставить и пост- роивши иную, жительствовать и отправлять козачую службу ». 8 декабре 1774 Киш освободил от повинностей карнауховского казака Василия Штофака «за его убожество ко исправлению во оном впредь на один год увольняется.., ". В ордере кошевого атамана Петра Калнышевского Кодацкого полковнику Ногаю от налогов на два года лишался «Ведомства нашего Романковского жителя Грицька Гуржия, в разсуждении иностранства и убожества и чтоб в том мог он себе поисправить, увольняем от всех общенародньїх повинностей от сего числа впредь на два года. О чем вам ведать и приказать громадскому отаману, чтобьі он его, Гуржия, чрез тое время никуда не употреблял, а свободно бьі оставил, дабьі сею лготою напредки себе поисправить мог к службе как должно». Эти примеры свидетельствуют, что среди казачества росло и углублялось социальное неравенство. Столкновение интересов казацких группировок все дальше приобретало черты антагонистических противоречий.

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»

Блог им. 1st топик находится в черновиках Казацкие зимовщики и слободы - продолжение

Казацкие зимовщики и слободы — начало

В 1754 г. судьба забросила в Каменское казака Деревянковского куреня Григория Сторчака. В зимовнике казака Кладия он умудрился продать трех краденых лошадей местному куринному. Последний, не зная наверняка об их происхождении, пытался перепродать приобретенную скотину брату казака Василия, польском жителю, который приехал в гости в Каменское. Во время сделки репутация куренного сильно пострадала, поскольку оказалось, что кобылы краденые… На протяжении следствия было выяснено, что Григорий Сторчак за короткий промежуток времени, до своего появления в Каменском, успел узнать на собственном опыте вкус легкого заработка. Он попал на Запорожье вместе с чумаками лишь в мае 1754 г., чтобы распродать два воза с водкой (горилкой). Заработав денег, поехал дальше, в Кодак, для закупки другого товара — шерсти. После этого вместе с товарищем — казаком Лавреном Вороным вернулся на Сечь, чтобы получить паспорт. Дальнейшая дорога казака Григория Сторчака пролегла в городок Крылова, в котором он продал шерсть и соль и снова вернулся на Сечь. Оттуда поехал в зимовник Шабельника, затем — в Кодак, где не удержался от искушения и украл коня. На радостях от легкой наживы на протяжении нескольких дней Сторчак пил водку и вернулся в зимовник Шабельника. Обменяв украденного коня на напитки, снова направился на Кодак, оттуда каюком переплыл на другую сторону Днепра напротив Тритузного, вышел за Бригадировкой, забрал трех лошадей, которые без присмотра паслись в степи, и попал в Каменку, где и состоялась эта сомнительная сделка…

Криминальная драма, которая произошла в Каменском в 1759 г., было с куренным Кисляковского куреня Антоном Чалим. От Великого поста до Вербного воскресенья он жил у каменского казака Ивана Липового, «бадаючись шевським ремеслом». До этого гость уже успел «отметиться», похитив вола у казаков Ивановского куреня, которого затем пустил на еду в зимовнике Юска Шамало. Поэтому Чалый не очень был удивлен предложением другой временной жительницы зимовника — бабы Марии Ступачки, украсть червонцы во время очередного отсутствия Ивана Липового. Дождавшись отъезда гостеприимного хозяина из дома, неблагодарный гость стал бить его жену по голове, пытаясь узнать о месте тайника денег. Но даже умирая, женщина не отдала тяжелым трудом заработанные средства. Разгневавшись, вор сорвал с нее рубашку и убежал. Купил за 9 руб. лошадь в Кисляковского куренного Кочана и некоторое время путешествовал. Затем, уверенный в своей безнаказанности, Антон Чалый вернулся в Каменское, причем к казаку Липовому. Последнему только осталось связать его и передать на суд к Кодацкой паланки.

Уроженец г. Келеберды Полтавского полка Антон Стовба, после смерти отца Ивана Торопила, жил при дяде своем, келебердинскому жителю Гаврилу Васи-Ленку. 18-летним ушел на Запорожье, в Кальмиус, где занимался рыболовством. Затем женился и в 1757 г. вместе с женой поселился в Кодаке, у местного жителя Радка Токаря. В 1759 г., вместе с жителем Каменского Лукьяном Брицким, украл четырех волов у Кодацких жителей и конскую сбрую. Пытаясь продать украденное на ярмарке, воры были задержаны казаками и бросились бежать. У домоткани Романковские казаки нагнали их и передали военному приказчику с. Романково Филиппу Стягайлу.

Петр Незнайка родился в с. Тростянец Нежинского полка в семье Тишка Ярмака, 15-летним ушел в Киев. Оттуда вместе с казаками на дубе приток на Сечь. Нанялся на службу к Степану Калиты — казака Батуринского, и отслужил 5 лет. Поехал по его приказу рубить лозу и убежал. Попал в Романково, где подружился с шкуривским куренным Захаром Белым. Поехали они к другому товарищу — куренному Пластуневскому Орловскому, продали водки в долг и стали шиковать в с. Романково. Вишинкувавши кухву водки, Захар отъехал по делам. Петр Незнайка направился к зимовнику Калите, где раньше жил. На пути встретил казака Корсунского куреня Ивана Байдака, который стал выспрашивать о краже лошадей из его зимовника, находившихся в балке Криничеватой или Понизковой, как она называлась ранее. Не поверив в невиновность Петра Незнайки, Байдак задержал его и привез в Кодацкую паланку, но тот в краже так и не признался. Персоналии, о которых упоминалось в архивных документах, были героями своего времени, которые в поисках свободы бежали на Сечь и не удерживались от соблазна легкой наживы.

Источник: Наталия Буланова, «КАМ’ЯНСЬКІ ЕТЮДИ В СТИЛІ РЕТРО»
  • 0
  • 29 ноября 2011, 05:10
  • 1st
  • 2